Обострение под Горловкой стало провальным экзаменом для ВСУ — Александр Захарченко

главаСегодня, 8 июня, опубликовано интервью Главы Донецкой Народной Республики Александра Захарченко Информационному агентству «Россия Сегодня» — «РИА-Новости».

— То обострение, которое было недавно, может являться предшественником наступательной кампании?

Александр Захарченко:  Предшественником – это слишком громко. Они готовятся к этому давно, и я думаю, что начать широкомасштабные провокации планируют с началом Чемпионата мира по футболу. Они прекрасно понимают, что ставят Российскую Федерацию в очень неудобное положение в случае обострения здесь. А то обострение, которое происходило под Горловкой и в районе Авдеевки, наверное, связано с тем, что те бригады, которые проходили обучение НАТОвскими инструкторами и которые вместе с ними прибыли на линию фронта, показали, на что они способны.  Американцы посмотрели, как они подготовлены. Я уверен, что теперь у американцев большая головная боль – подготовили они их некачественно. Это была проверка и обкатка систем управления и связи.

— То есть это была тренировка?

Александр Захарченко: Я думаю, обострение под Горловкой — экзамен, который ВСУ провалили.

— Еще один вопрос, о линии соприкосновения. Все мы знаем об изменении формата проведения операции силовиков здесь, в Донбассе. Постоянно говорится о том, что происходят какие-то ротации техники. Хотелось бы подвести черту – как изменилась ситуация на линии соприкосновения с начала года? Что-то меняется? В хорошую или плохую сторону?

Александр Захарченко: Если раньше это была больше война контрразведки и разведки, то сейчас бразды правления взяли военные, и они действуют, исходя из той науки, которой их обучали. Сейчас – это военные операции. Это привлечение больших сил и средств, привлечение армейских подразделений. Переформатирование в армейскую операцию, а не контрразведывательную или антитеррористическую. И поэтому для сохранения мира – это плохо. Второй негативный фактор – все еще продолжается борьба украинских спецслужб за контроль над этой операцией. СБУ вряд ли отдаст контроль без боя. Военные пытаются показать, что благодаря тому, что они стали во главе, начали появляться какие-то успехи. Поэтому они будут рваться в бой. А «сбушники» будут рваться в бой, чтобы показать, что формат зря поменяли.  И третье, что поменялось, повторюсь — это участие американских инструкторов, которые будут здесь принимать экзамены, у тех кого они обучали. Это тоже плохо.

— А можно ли сказать, что с той стороны стало больше массированных войсковых операций против сил ДНР?

Александр Захарченко: Нет. Просто это стало более явно видно. Раньше было более скрыто, а сейчас они не скрываются.

— А какие меры готово принять руководство Республики в случае дальнейшего ухудшения ситуации?

Александр Захарченко: Нам это может очень скоро надоесть. Нам может надоесть говорить, что мы придерживаемся Минских договоренностей. Мы можем сказать: «Ребята, хватит. Теперь будем играть по нашим правилам». А наши правила мы уже показали и в Иловайске, и в Дебальцево, и в Углегорске. Я как Главнокомандующий уже приказ об открытии огня отдал. И армия может защитить всех граждан Донецкой Народной Республики путем принуждения ВСУ к миру.

— А какие конкретно решения Вы готовы принять для снижения градуса напряженности?

Александр Захарченко: Все эти решения уже приняты, но градус напряженности зависит не от моих решений. Мы сейчас готовимся не к снижению градуса напряженности, а к минимизации тех потерь, которые могут возникнуть в случае обострения. А градус напряженности зависит от того скажут заокеанские хозяева «фас» или не скажут. Я думаю, что большинство украинских солдат воевать тоже не хотят. Для них это не освободительная война. Начинать обострение или нет – не решение Порошенко. Это решение Трампа, а может быть даже и не только Трампа.

— Не изменилась ли Ваша позиция на тему введения миротворческого контингента ООН в Донбасс и в том числе на территорию Донецкой Народной Республики?

Александр Захарченко: Если это будет формат, озвученный Владимиром Владимировичем Путиным, то моя позиция не меняется – я готов рассматривать и вносить в Народный Совет предложения обеспечить безопасность миссии ОБСЕ и поставить патрули ОБСЕ, которые будет охранять ООН на линии разграничения с нами. Но это не значит, что мы будем отводить свои войска, чтобы они могли там свободно передвигаться.

Второй момент. Насколько мне известно, даже у украинской стороны нет понимания формата введения миротворцев. Есть только слухи, споры и домыслы. Ну и третий момент. Согласно уставу ООН, если нет согласия двух воюющих сторон, то эта миссия не вводится. А к нам с такими предложениями еще никто не обращался. Если обращений так и не поступит и миссию введут самостоятельно – мы будем воспринимать это как оккупацию, интервенцию международного сообщества на территорию Донецкой Народной Республики. Для сохранения независимости и противостояния оккупации будет принято решение об уничтожении интервентов.

— А есть ли какая-то альтернатива подразделениям ООН?

Александр Захарченко: Одна – не вводить.

— А кто бы мог вместо ООН на территории Донецкой Народной Республики обеспечить безопасность миссии ОБСЕ?

Александр Захарченко: Само слово «безопасность» меня смущает. Они здесь работают уже не один год. За все это время было лишь два случая, когда была какая-то угроза. Когда машина подорвалась на мине и когда под Никишино мы их спасли от обстрела, под огнем противника вывели их оттуда. А в остальном они чувствуют себя абсолютно безопасно. Здесь нет угрозы безопасности миссии ОБСЕ. Под этим предлогом они просто пытаются сюда ввести 40 000 «миротворцев». Эта цифра вам ни о чем не говорит? Это четыре полноценные дивизии. Это больше, чем наши 1-й и 2-й армейские корпуса вместе взятые. ООН хотят их ввести, чтобы подавить любое сопротивление в случае атаки Украины. Мы так это воспринимаем. Мы предлагали ОБСЕ – возьмите в руки оружие, пистолеты и сами себя защищайте. Но даже если посмотреть чисто теоретически. Если сотрудник ОБСЕ будет с вооруженным автоматом охранником и во время инспекции подорвется на фугасе — автомат его не спасет. Он не нужен. С другой стороны — здесь они сидят в кафе, ходят по городу и несколько лет их никто не трогает – охрана также не нужна. И они предлагают ввести 40 000 таких охранников – по целому взводу на каждого сотрудника ОБСЕ. Это смешно даже слышать.

Этот конфликт невозможно решить введением сторонних войск. Здесь каждая пядь земли наша. И нам некуда отходить. Линия разграничения находится у аэропорта. От нас требуют обеспечить трехкилометровую зону. Я должен в город отвести свои подразделения? Такого никогда не будет.

И, я повторюсь, по уставу ООН необходимо согласие двух противоборствующих сторон. Украины с одной стороны и ДНР, ЛНР – с другой. Ни ко мне, ни, уверен, к Леониду Ивановичу Пасечнику никто не обращался с предложением ввести миссию ООН для охраны ОБСЕ. Поэтому все, что сейчас говорят – это уровень слухов.

В любом случае мы будем четко требовать от ООН объяснения их целей и задач. Я понимаю, что конфликт на границах Европы не нужен. И не нужна страна, которая насыщена оружием, неонацистами и радикалами. Польша эту идеологию не воспринимает – они запретили идеологию бандеровщины. Это сильный удар, холодный ушат воды, который остудит горячие чубатые головы украинских националистов. Думаю, и остальная Европа бандеровщины не потерпит. Сегодня Польша, завтра – Венгрия, послезавтра – Румыния. Они понимают, что на границах стоят отморозки, которые могут заполонить всю Европу. Мировому сообществу проще поменять режим Порошенко.

Зачем вводить войска, если можно просто разговаривать. Донецк может говорить с Киевом. У нас есть свои законные требования, Украина, конечно, будет выдвигать свои требования. Этот разговор может длиться годами, но в перспективе это может остановить войну в том виде, в каком она сейчас – в горячей фазе. А введение войск эту войну может расширить.

— Уточняющий вопрос. Как Вы думаете, возможно, что отсутствие обращений к Вам и к Главе ЛНР вопрос политический? Ведь такое обращение означало бы еще большее признание Республик?

Александр Захарченко: Во-первых, они просто не хотят этого делать. Во-вторых, для Украины это будет абсолютное поражение – сесть с нами за стол переговоров. Они объявили нас террористами, а переговоры означают, что это гражданская война. Но в ООН есть люди здравомыслящие. Когда в 2014 году в Киеве произошел военный переворот — это была самая настоящая госизмена. Можно по-разному относиться к Януковичу, но он был действующий законный президент. И за государственную измену – самое серьезное преступление в любом государстве – никто не был наказан. Гражданское общество приняло незаконно избранного Порошенко. По Конституции Украины должны голосовать все. Если Украина декларирует, что Крым украинский, что Донбасс – часть Украины, тогда должны быть выборы и в Крыму, и у нас. Но ни Крым, ни мы – уже не Украина. И выборов здесь не было. Поэтому либо отказывайся от территории, либо ты незаконный президент.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

VKOdnoklassnikiMail.RuFacebookTwitterGoogle+LiveJournalEmailPrint

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: